В плацкартный вагон поезда Львов-Симферополь вошел мужичок.
В руке нес корзину, накрытую белой тряпкой какой-то, и из корзины пищало, как из дудочки детской.
А сам был росту мелкого, с глазками маленькими, серыми, медленными, а на левой щеке под глазом большая бородавка. И нос маленький, но широкий, картошкой. А волосы редкие, спутанные, липкие и на лоб. И фуфайка еще на нем. И ботинки старые, но крепкие еще. А самому лет сорок пять - пятьдесят. А может, больше. А может, меньше.
- Где девятое место? - спросил он под галдеж и писк из корзины. Голос у него был не-то тонкий, не-то густой - средний. Но к тоншине ближе.
- У меня девятое, - сказала женщина, лежавшая на нижнем месте. Женщина была плотная, бровастая. А лицо белое. Как тесто. И лей ей было сорок или пятьдесят. И лежала она крепко, крупно так лежала. Ленивая вся.
- Так что освобождай, - сказал мужичок.
- Чего ж я тебе освобождать буду, когда у меня девятое? - сказала женщина. Но стала подниматься. - И что за поезд такой - еще одни не сошли, а уже других на их места садять. Так тебе и освобождай. - И села все же.
- Вот, садись пока. А до Шевченка доеду, тогда и займешь. А то быстрый очень.
- Ага, - сказал мужичок. - Я тогда спать ляжу, сразу спать ляжу.
- Да что хочешь тогда делай - хоть спи, хоть танцуй. Это уже меня не касается. Я себе сойду и сойду. А что ты будешь делать, меня не касается. Ты куда ж едешь?
- А ето тебя тоже не касается, - въедливо, но спокойно сказал мужичок. И поглядел.
Наступило молчание. Только из корзины пищало и галдело.
- А птицу возить в вагоне запрещается, - сказала женщина.
Мужичок сначала не обратил внимания. А потом как-то забеспокоился:
- А чего запрещается?
- Да можно, можно, - сказал интеллигентный, в очках. - Это она так...
- Так... - не то вопросительно, не то утвердительно сказал мужичок и вроде задумался, уставившись спокойными серыми глазками своими на женщину. Женщина была большая, бровастая, с большими губами. И из сорочки сильно выпирало.
Из соседнего купе по проходу выехал столик на колесах. Столик толкала перед собой женщина. А на столике лежали конфеты, печенья всякие, пирожки, колбаса...
Тут стали разбирать кто что. И есть, вроде, не хотелось, а увидели - и стали разбирать. Так, от нечего делать. Ну, и мужичок потянулся:
- Ето с чем пирожки?
- С повидлом.
- А, с повидлой, - сказал мужичок и посмотрел долгим взглядом на пирожки.
- Так берете? - сказала продавщица.
Мужичок посмотрел на нее таким же долгим взглядом. И не ответил.
Женщина пожала плечами и покатила дальше.
Когда была уже в соседнем купе, мужичок опомнился - наклонил голову набок, чтоб увидеть, и спросил:
- А почем пирожок?
- Десять копеек, - сказала продавщица и потянула столик обратно.
Мужичок вынул потрепанный кошелек, открыл его, заглянул и стал там что-то выискивать толстыми темными пальцами.
- У меня двадцать, - сказал он, вытаскивая монетку, не видную в его пальцах.
- Ну, давай двадцать, - с готовностью сказала продавщица.
Но мужик так и застыл, держа пальцы щепоткой.
- Ну, берешь, что ли? - нетерпеливо сказала продавщица.
Он не ответил. И тогда она резко толкнула столик вперед. Мужичок пожал плечами, сунул щепотку в кошелек, а кошелек в карман.
- Ну, купец! - сказала бровастая.
Женщина, сидевшая напротив, понимающе улыбнулась. Мужичок же не расслышал. Взял на руки корзину. Приоткрыл белую тряпицу. Покопался толстыми пальцами. И пришептывал при этом, чуть по-детски выпячивая губы. А из корзины еще сильнее запищало.
- Вот, - сказал он и вытащил желтого утенка с черным клювом. - Купил. У нас их не продают. Вишь, какой!
Говорил он это, ни к кому не обращаясь. Скорее к самому утенку, чем к людям.
Потом посадил утенка в корзину, поставил корзину на пол. Посмотрел на женщину. Встретил ее взгляд, брезгливый и отчужденный. Но не отвел глаза, а так же медленно продолжал смотреть.
- Чего смотришь? - с вызовом сказала женщина.
Мужичок посмотрел еще, как будто не слышал, а потом взял и сказал:
- Слушай, а выходи за меня замуж. - Сказал он вдруг, но серьезно и спокойно. И не отводя глаз.
Женщина переглянулась с соседкой.
- С перепою, что ли? - сказала она.
- Ну, Фрося, - сказала соседка, - жених тебе отыскался. - И засмеялась.
- Ну и жених! - сказала бровастая. И тоже заулыбалась.
- А что, - сказал мужичок, выходи. Я ето серьезно. У меня машина. И пятьдесят тысяч на книжке. Двадцать пять сразу тебе отпишу.
- Оно и видно, - сказала бровастая. – Пирожка, вон, за десять копеек себе не купишь.
- Двадцать пять сразу отпишу, - упрямо сказал мужичок.
- А что, Фрося, - сказала соседка, если его отмыть да одеть, чем не жених?!
- Поматросить и забросить, - сказала бровастая. И добавила: - Да старая я уже женихаться.
- Старая, не старая, а мне подходящая, - сказал мужичок. - Ну, так как?
- Давай, Фрося, - сказала соседка. - Двадцать пять тысяч на земле не валяются.
- И машина, - сказал мужичок.
- Ну тебя к лешему! - сказала бровастая. Совсем сдурел мужик. Но голос у нее стал другой. И смотрела с интересом.
Поезд, подъезжая к станции, утишил ход. Обе женщины молча стали собираться. Мужичок тоже молчал, но время от времени поглядывал на крупное тело женщины.
Когда стали выходить, она вдруг обернулась:
- Адрес-то дай - может, когда-нибудь в гости заеду...
Но мужик уже укладывался и не расслышал, что она сказала.
 |
RSS feed Comments